Другая зима.

– А кем работаете вы? – спросил он после паузы.

– Ой, у меня все стандартно. Я – менеджер.

– Ну, бросьте хороший менеджер редкость.

Дальше беседа завязалась. Глаза горели у обоих, они поговорили казалось обо всем, о чем только можно. Потом как-то неожиданно замолчали, причем оба и сразу стали смотреть друг другу в глаза.

– Готова ваша машина. Пойдемте, попробуем.

– Пойдемте – они вышли, Саша накинул свою дежурную фуфайку. «Цыган» проводил их до ворот и почему то заскулил у самой калитки.

– Он чувствует, что вы уезжаете – сказал Саша, глядя на пса.

– Да? – Оксана удивилась, присела на корточки и погладила собаку.

Машина и правда была готова, Оксана сразу завела двигатель. Они немного мялись, глядя друг на друга, потом Саша вытащил ключи

– Возьмите, нет правда, это ключи от дачи. Будете проезжать мимо, заскочите на кофе, где что стоит вы в курсе.

– Саш, нет – она попятилась назад – неудобно. Предложение ей понравилось и сразило ее одновременно.

– Возьмите – он не спускал с нее глаз – ну что вы здесь может взять? Пару мужских трусов?

Она улыбнулась

Саша… Положил ей ключи в ладонь, коснулся ее щеки губами и ушел.

Прошло три месяца.

Он иногда заезжал туда, видел ее подарок «Это вам к чаю» – коробка шоколадных конфет. Записка

– «Саша, не оставляйте мне конфеты с коньяком, я съела все коробку и уснула у вас на столе, хорошо хоть «Цыган» разбудил…. Саша, спасибо отдохнула хоть, устала как… не буду писать этого слова.

«Саш, оставляю тебе пачку Илли. А ты какое пьешь кофе? Это классное»

Он заметил, что стал часто заезжать на дачу, чтоб увидеть ее или хотя-бы смешную записку, а потом… она пропала. Они так и не поменялись координатами, он долго искал ее в соцсетях – Оксана, где в возрасте 30 – 32 …!!! Это было нереально! Он тонул в море, предлагаемом поисковиком Оксан.

Зима стала сдавать свои права. Последняя глава диссертации была готова. Оставалось все подписать, и можно было передохнуть.

– От всего устаешь даже от своей любимой медицины – часто любил повторять Саша. Он переключился на практику. Часто брался за неизлечимые случаи, риск в операции был велик, и можно было «получить по шапке», но он справлялся. В институте пошла молва

– Покровский гений. Это просто нереально!

Он впитывал. Впитывал весь опыт, фиксируя каждую мелкую послеоперационную деталь, внезапный рост температуры, отторжение ткани, скачек давления.