Другая зима.

Зашли на выставки малоизвестных художников, Саша сказал, что он тоже рисует и обещал по возвращению, показать свои картины, а потом смотрели на ночной Париж с Эйфелевой башни.

– Мне конфеты твои нравились – сказала она пристально глядя на него. Они остановились на мостике, облокотились и стали любоваться вечерними красотами города. Дул летний ветерок, – Я не думала, что так удачно поломала свою машину.

– Ты тогда меня так сразила – продолжил уже Саша – Мужчина, хотите сегодняшний день прожить не зря?

Они оба улыбнулись.

– Я так часто вспоминал тот день. Ты… когда встречаешь свое, это настолько явно, так очевидно, что …особо-то и не помнишь ничего. Я помню каждый твой взгляд, каждую улыбку, у меня ничего кроме этого не было… а еще кофе – Саша улыбнулся.

– Кофе… да – воспоминания стали приятны и ей. Я тогда.. ты знаешь, почувствовала тоже самое… Я ведь .. я тебя ждала.

– Молодой человек хочет сделать фото? – кто-то спросил. Они обернулись. Перед ними стоял старый фотограф, аппарат был, наверное, его ровесник, но то, как он улыбнулся, вызвало такое доверие к нему.

– Надо будет сделать, копию. Я возьму себе.

– Слушай, а что там? – спросила Оксана.

– Где? – спросил он.

– Вон там смотри на чердаке горит свет, там разве кто-то живет?

Напротив них был дом. На чердаке которого горел свет, окна были открыты, на летней веранде стоял стол, но не было никого.

– Откуда ж я знаю?

– Пошли туда там еще выше и – она указала на лестницу.

В эти мгновения все было так искренне и настолько правильно, каждый жест каждый взгляд, казалось будто ничего в мире больше не существует, он она и маленькая квартира на чердаке специально уготовленная для них.

– Никого там нет, вот увидишь! – настаивала она и так просила туда пойти.

Приключений хотелось обоим, да даже не приключений, хотелось делать то, что делаешь. И забыть обо всем.

– А пошли!

Они спустились вниз, и вскоре лифт уже поднимал их к этой маленькой квартире соседнего дома. На чердаке, где горел свет, стояли столики на крыше и почему-то они знали, что там не будет никого.

Дверь оказалась открытой.