Подари мне волшебство

Снежинки покрывали ее волосы, щеки порозовели от морозного воздуха, легкая улыбка тронула ее полные губы. Казалось, она может с легкостью пробить защиту, которую он так долго выстраивал вокруг себя.

Сэм оглянулся на заснеженное поле, сарай и дом, который стоял на этом месте уже больше ста лет и в котором выросло не одно поколение Меррифилдов. Никто и никогда не увидит в этом умиротворяющем месте опасности. Кроме него.

Сэм знал, что попал в самое опасное для самого себя место. Боль спазмом сковала его горло.

А потом он отсюда уедет. Не оглядываясь. У него есть люди, которые смогут купить ферму от его лица. Он даже может кого-то попросить завтра встретиться с Ханной, не обязательно это делать самому.

Так почему же он приехал в первую очередь именно сюда? Видимо, потому, что ему попалось на глаза объявление о продаже фермы, и сразу же в его памяти всплыл городок Смит, эта ферма и Ханна.

Он приехал с надеждой в сердце. И он понял то, что и так уже давно знал. Надежда – глупое и опасное чувство.

Но если бы он не приехал, он не увидел бы эту магию зимнего морозного вечера. Если бы он не вернулся, то не поддался бы природному очарованию этой девушки, которая интриговала его с тех самых пор, как он впервые увидел ее в костюме эльфа.

Почему он приехал? Он ведь не рассчитывал найти ее именно тут; менеджер сказал ему, что Ханна давно здесь не живет.

Глава 6

Ханна была в отчаянии. Ей хотелось, чтобы Сэм увидел ее успешной, амбициозной и преуспевающей бизнес-леди, но он видел то, кем она на самом деле являлась, с пугающей ясностью.

Она бы действительно пошла до конца в отношениях с Дарреном. Она сказала «да», приняла кольцо. Приглашения были разосланы, церковь забронирована.

Ханна могла бы проигнорировать внутренний шепоток, который твердил ей «нет». Когда Даррен порвал с ней, ей было больно. И время он выбрал самое неподходящее: ее мать только что умерла. Ханне необходима была та стабильность, которую она спланировала для себя. Точнее, для них…

Но когда Даррен, смущаясь, сказал ей, что любит другую, что она почувствовала, помимо гнева и боли от предательства?

Облегчение. Огромное облегчение.