Луч солнца на цветных стеклах

Кейд стоял всего в нескольких дюймах от Джессики, но тем острее чувствовалась психологическая дистанция, разделявшая их. Ее невозможно преодолеть. Это именно она злобно шипела в голосе Джессики. Их разделяло минное поле воспоминаний, и любая попытка общения ощущалась, как риск быть разорванными на куски.

– Я думаю, у нее трещина или перелом предплечья, – сказал Кейду врач и, повернувшись к ней, произнес: – Мы отвезем вас в больницу. Там вам сделают рентгеновский снимок. Я позвоню, чтобы они подготовились принять вас в отделении скорой помощи.

– Что это за больница? – поинтересовался Кейд.

– Тебе не надо туда ехать, – отозвалась Джессика, и он снова услышал этот тон. Извинения забыты. В ответ на сдвинутые брови она бросила на него сердитый взгляд.

Она права. Ему не стоит ехать с ней. Но сам он не смог бы удержаться.

– И все же мне было бы спокойней, если бы я знал, что с тобой все в порядке.

– Нет.

Кейд помнит этот голос. Уж если Джессика приняла решение, ничто не сможет заставить ее передумать.

Каким бы глупым и неразумным оно ни было.

– Мне показалось, он ваш муж, – смущенно произнесла женщина-полицейский.

– Тебе не надо приезжать в больницу, – настаивала Джессика, попытавшись сложить руки на груди, но мешала шина на правом предплечье. После третьей попытки она оставила эту затею и недовольно посмотрела на руку. Видимо, не почувствовав облегчения, перевела недовольный взгляд на Кейда.

Ее, очевидно, раздражало, что он сделал то, что ей не удалось, решительным жестом сложил руки на груди.

Боевая стойка.

Что это значит? Настаивает на том, чтобы ехать с ней в больницу? Принимает на себя ответственность за нее?

Неужели он так и не перестал чувствовать себя ответственным за нее?

– Мне казалось, он ваш муж, – повторила женщина-полицейский.

– Да, – подтвердил Кейд и услышал в своем голосе ту же твердость, с какой много лет назад сказал: «Да, согласен!»

Джессика почувствовала, как по спине побежали мурашки.

Ее муж.

Скрестив руки на груди, Кейд стоял так близко, что она чувствовала знакомый пьянящий запах.

Даже несмотря на зловеще нахмуренные темные брови и опущенные вниз уголки губ, это был самый потрясающий мужчина из всех, кого она знала. Джессика не сомневалась, что женщина-полицейский тоже не осталась равнодушна к нему.

Джессике никогда не надоедало смотреть на него, даже после того, как в их отношениях наметилась трещина.