Пантеон реплик. Реквием по человечности

Герострат направился к барной стойке оплатить счёт деньгами друга, в то время как Дантей нёс посуду тучному мужчине – Таррару, поглощающему всё, даже огромные кости. К нему приставлена охрана, увлеченная ставками на пищевые рекорды прожоры, нежели защитой посетителей от желания пожирателя пожевать, например, человеческие ногти вместе с пальцами.

Поднос юноши перехватил Железный Майк, чудом вернувшийся с того света. Хоть на его лице прослеживалось истощение и обезвоживание, но бутылка виски в руке опустошена наполовину:

– Малец, а ты быстро осваиваешься в городе!

– М-Майк? Вы же испустили дух, там, на кладбище…

– Да, так сказать, принял омолаживающую процедуру.

– Ох, эм, попросите того мужчину за барной стойкой, мне просто нужно спешить на встречу…

– Пхах, хоть нас смерть похоже не особо любит, что не пускает в покои, но рваться к ней с таким энтузиазмом – похвально.

– О чём вы?

– Разговор ваш случайно подслушал. Знаком с навигаторшой той, тебя ахмурившей, да и хозяйка меня недавно самолично в могилу свела, колдунством волосяным, жуткое дерьмо.

– Знаете их? А имя девушки запомнили?

– Да эти же «цветастые» специально имена названиями растений заменяют, чтобы не запоминаться. Вроде Бегоша или Бегунья, короче бе-с она.

– Бегония… да. Так значит и всё про Салтычиху правда?

– Своим же опытом могу всё подтвердить! Ты эт, не дрейфь, откликнись на её предложение.

– Стоп, зачем? Уже трое указали на её зверства, и тем не менее вы просите идти с ней?

– Погеройствуй, для чего тебе тогда эта палочка на поясе? Заруби шизанутую и её приспешников, спаси ребят из плена, будь рыцарем на белом коне и частично белом халате. А если без шуток: мой хороший знакомый Мискеллани как и ты по незнанке пошел работать к ней и пропал. Ни слуху, не духу от него, хотя, по правде говоря, он какой-то божок и будь случай – связался бы со мной духовными связями, однако, похоже влип по самые локти.

– Да я даже не знаю как пользоваться этим мечом. У меня амнезия, вон, Герострат говорит, мол похитили воспоминания. Не надо меня уговаривать на самоубийственое дело, мне до сих пор многие моменты непонятны, а уже вынуждаете великие дела вершить.

В это время Герострат освободился и незаметно выслушивал трёп бессмертных рядом.