Пантеон реплик. Реквием по человечности

– Устал уже повторять… – говорил расслабленный юноша, прижатый к стулу, еле открывая рот, чтобы не поперхнуться дымом, – скорее не могу припомнит, ну, что по вашим словам могло забрать мою жизнь… Да как я могу быть мертв, если сижу тут?!

– Тише, тише, оставь вопросы, сосредоточься на маятнике. Всмотрись, не закрывай глаза, слушай мой голос. Так. Что последнее приходит в голову? – продолжала нашептывать женщина.

Состояние опрашиваемого было схожим с алкогольный опьянением, сменяющимся похмельем и мигренью.

– Трудно разобрать… Вроде, недавно повстречал девочку, странную такую. Хотя нет, гулял с девушкой, ровесницей. Не могу вспомнить имя… Как богиня говорила, или сам бог реально ругал… А, да, это было до… Чего? Кхм, сложно. От девочки не по себе стало, попросила помощи, отказать не мог.

– Были ли у неё отличительные черты?

– Глаза стеклянные, жуткие.

До этих слов у вопрошающих было спокойное выражение лица, однако, перечисление обыденных вещей из жизни современного человека вызвало бурную реакцию:

– Модные сейчас? Когда? Нет, скорее ты про какой год?

Не успел договорить Юлуша, как его резко перебила гипнотизёр:

– Угомонись, не прерывай процесс. По его одежде уже было понятно, что он из этого века.

– Ой не шути! – взвёлся пухлолицый азиат. – В подобных одеяниях спокойно могли расхаживать головорезы великого востока!

– Параноик, это обычный домашний халат, – сердито поправила бабушка. – Ф-ф-ф-х, опять всё перенастраивать… Продолжим, дыши медленно, смотри на…

Парень нахмурился, медленным движением отодвинул руку с часами и уставился на ошеломлённых незнакомцев.

– Это подождёт, надоело, мне нужно в туалет.

– А?! Хорошо, только не вставай резко, Юлуша проведёт тебя.

Театр абсурда прервался на антракт. Новая для допрашиваемого сцена походила на типичную советскую ванную комнату с раздробленной настенной плиткой и заплесневелым потолком. Картина была бы привычной, если бы не следы крови и обгоревшей кожи.

– Ты эт… Бритву на полке можешь взять, а то с таким видом публика не воспримет, – стоя за дверью громко сказал курящий как паровоз мужчина.