Кто мы?

Ачэк был уверен, что у него глаза открыты, но ничего не мог разглядеть. Его дыхание стало быстрым и тяжелым, как будто легкие заполнил дым. Тьма поглотила Гианну тоже. Её голос звучал приглушено, словно она боялась разбудить что-то неведомое и зловещее. Руки искали опору, но находили лишь пустоту. Ощущала себя одной, в мире темноты, и это наполняло её душу тревогой. Они знали, что должны идти дальше, что-то ждет их в этой бескрайней темноте. Через несколько минут блуждания Ачэк услышал звук.

– Гианна, это ты? – я надеялся, нет, я хотел услышать её голос.

– Ты где, Ачэк? Я тебя не вижу, – она обрадовалась его голосу.

– Продолжай говорить, чтобы я смог тебя найти.

– Хорошо, – Гианна решила признаться мне, что она любит меня. – Ачэк, я знаю, ты ищешь Дьяволицу, и сделаешь все возможное, чтобы её найти и освободить от Анума. Но я хочу, чтобы ты знал. Когда мне сообщили, что в лесу поселились люди, сначала я разозлилась, но решила понаблюдать за вами. Потом я узнала, что ты охотишься на зверей. Я не могла сразу сказать тебе правду, но теперь время пришло.

Мой гнев распространился как пожар, но его потушила люб…

– Гианна, – дотронулся да ее плеча, говорил шепотом, – там свет. Пошли к источнику.

Мы осторожно направились к слабому свету, который был для нас, как маяк для кораблей, которые заблудились и не знают где суша. Неизвестность создавало напряжение.

Я, с рассеянным взглядом, бесшумно шагал вперед. Догадывался, что Гианна испытывает ко мне чувства. Вопросы и размышления о любви окутали мой разум.

Я знал, что моё сердце принадлежит Дьяволице. Такие размышления казались лишними, но обидеть Гианну я не хотел. Она живой человек со своими чувствами. Когда настанет время для таких разговоров, мы обязательно поговорим об этом с ней.

Гианна заметила встревоженность в моих глазах, благодаря свету, который мягко падал на моё лицо. Знала, что тема чувств не может долго оставаться невысказанной. Важные разговоры нельзя откладывать бесконечно.

Мы находились в непредсказуемой ситуации, и её будущее, как и будущее всех людей, было обречено на неопределенность.

Я не знал, что ожидает её через год, и даже она сама не могла быть уверена в своей судьбе. Стоя перед лицом неизвестности, она была готова лишь к одному – раскрыть свою душу перед тем, кого любит, и отдать свое сердце.

Свет выходил из комнаты сквозь полуотворенную дверь, а в комнате человек, который ходил туда-сюда, смотрел в какую-то книгу, говорил себе под нос и жестикулировал руками.