От Аляски до Эквадора

Пока сквозь дрёму соображал, снится это или происходит наяву, кто-то начал покусывать мочку. Тут меня охватил животный страх, я стал спешно освобождать руку, чтобы поймать наглеца, но он, чувствительно швыркнув коготками по коже лица, перепрыгнул на спальник и был таков. По всей видимости, это была мышка: решила погреться, а заодно и перекусить.

ДОЛГОЖДАННЫЙ СТАРТ

Утром под наблюдением трёх лосей, стоящих на краю подступающей прямо к дому Василия Данилюка тайги, загрузили на широкую платформу снегоходы и сани.

(Платформу пригнал Василий Бондарев.) Расселись по машинам и поехали к озеру Биг-Лейк. По обочинам ещё несколько раз видели сохатых, флегматично обкусывающих кончики веток. Сказка! Когда мы доживём до такой идиллии?

Съехав на лёд, прицепили к снегоходам сани, загрузили в них снаряжение, провиант, канистры с бензином и помчались по укатанному собачьими упряжками тракту между высоких стен густого, по большей части хвойного леса вглубь промороженной насквозь Аляски. Провожатые махали вслед шапками до тех пор, пока наш караван не скрылся за деревьями.

В такие минуты радостное ожидание – что там впереди? – всегда немного омрачает грусть от расставания с людьми, ставшими почти родными.

Не могу удержаться и не выразить восхищение и бесконечную благодарность живущим здесь соотечественникам. Все они, бросив дела, целыми днями носились с нами по городу и его окрестностям. Вели переговоры, яростно торговались ради того, чтобы сэкономить наши финансы, а вечерами вели с нами задушевные беседы, щедро делились своим опытом.

Глубоко верующие, они живут, придерживаясь принципа: «От дел своих человек осудится. От дел своих человек оправдается».

Жёсткий график вынуждал нас уже со старта держать максимальную скорость. Поэтому в санях трясло так, что казалось, ещё немного – и позвоночник рассыплется на части, а голова оторвётся. Особенно сильно било на участках с неровным рельефом. А на крутых виражах требовалось огромное усилие, чтобы не вылететь из саней.

На столообразных возвышенностях с крупноствольным лесом и марях с чахлым и редким ельником тряска ослабевала, зато возрастала скорость, и обжигающий ветер пронизывал насквозь. Пальцы даже в двойных перчатках ломило от стужи. При этом снежной крупки из-под гусениц мобайлов летело столько, что вскоре из заполненных снегом саней торчали лишь наши капюшоны.

Погода по-прежнему балует: ясно, мороз умеренный. А в долине Юкона по утрам, говорят, за тридцать.