Золото Алдана

– Ты же говорил, что у них боеприпасов с избытком! – сказал Лосев вроде спокойно, а у самого глаза побелели от бешенства.

– Тогда было с избытком, теперь нету.

– Ну так увози свои железки американцам обратно! Пусть сами воюют.

– Куды черт! Так никак. Шхуна пошла. Золото надо, – твердил свое якут.

– Что ты заладил «Золото, золото». Откуда оно у нас?!… Похоже вы, ротмистр, были правы – ему лишь бы мошну набить, – Олег Федорович с расстройства даже сплюнул.

– Ваше степенство, сердиться не надо, думать надо… Знаю прииск «Случайный».

Лосев оглядел товарищей. В их глазах загорелись искорки надежды.

Подполковник задумался. Им владели двойственные чувства. Он понимал: прииск, конечно, шанс, и шанс редкий, но это разбой.

Разрешил сомнения штабс-капитан:

– Господин подполковник, такой случай может больше не представится. Не до реверансов! Брать надо!

– Тогда уж не брать, а занять на время, с возвратом, и расписку дать, – наконец, согласился Лосев.

– Конечно, конечно! – обрадовано засуетился якут. – Скоро туда заказ везу. Буду смотреть, потом вместе пойдем, лошадок дам.

Необходимость угождать покупателю, постоянный поиск выгоды обкатали купца, как вода камень. Он стал гладким окатышем, который удобно лежит в руке, не царапая кожу. Русский язык для него был практически родным. Мать прислуживала в семье богатого русского купца. И Василий, играя с хозяйскими детьми, научился довольно грамотно изъясняться.

Якут настолько хорошо знал русский язык, что даже писал своим сородичам за отдельную плату письма, запросы, но, дабы угодить «заказчику», дать ему возможность почувствовать свое превосходство, любил играть роль малограмотного простачка. Именно из этих соображений слегка коверкал язык и одевался как бедняк – старый сермяжный кафтан[15 - *Сермяжный кафтан – верхняя одежда из грубого домотканого неокрашенного сукна.], латаные ичиги,

***

После обеда, Лосев, проходя мимо коловшего березовые чурки Дубова, попросил:

– Ваня, сделай милость, взбодри баньку.

– Сей момент, вашбродь – на вчерашних дрожжах мигом вспрянет. – Казак, представив, как хлещется пихтовым веником, блаженно улыбнулся: любил он это дело до крайности.

– Да проследи, чтоб угли стлели.

– Помню, помню, вашбродь…

Иван запарил в шайке веники и давай нахлестывать подполковника сразу двумя, да так, что тот застонал от приятно обжигающего жара.