Долина теней. Последний артефакт

Он молча заказал ещё одну порцию.

У-ку плюхнулся на скамью, потеснив Бену, и хищным взглядом впился в его кружку. Через пару минут проворная разносчица поставила на стол запотевший сосуд, и доктор моментально припал к нему с жадностью спрута.

Между тем Бену достал пирамидку и утвердил ее в центре стола. Символы в её глубине, освещенные солнечным светом, слабо мерцали. Иеро удивлённо покачал головой: ничего подобного видеть ему не приходилось даже во времена обучения у чародея, а тех чудес ему хватило на всю оставшуюся жизнь с избытком.

Доктор засмотрелся на симпатичную прислугу, точнее на смелый вырез её платья. У девушки было широкое деревенское лицо и вздёрнутый веснушчатый нос. Правда, У-ку не любил голубых глаз. Он в открытую завидовал оракулу, за которым девушки ходили толпами, причём, как считал Покойник, без видимой причины.

Бену потянул его за рукав.

– У тебя большой опыт по части мистики, – сказал Бену сонному доктору. – Взгляни-ка на этот артефакт.

У-ку скосил глаза в сторону пирамиды. У него был очередной приступ плохого настроения. Ночью ему приснилось, что кто-то забрался в его дом и опустошил сундук. Этого было достаточно, чтобы доктор на всех начал посматривать с подозрением. Уходя, он запер дверь и приказал ученику не отходить от неё ни на шаг. Если молодой человек чему-то и научился за два года служения Покойнику, так это не задавать лишних вопросов – ответы не могли вызвать ничего кроме головной боли и нервного тика.

– Ничего не скажу, – не заинтересовался У-ку.

– Значит, тебе не приходилось раньше встречать похожие руны? – настойчиво вопрошал он.

– Почему же, – протянул доктор. – Вельды клали такие вещицы в саркофаги вместе с прочим ненужным хламом. Думаю, им было особо приятно это делать. Ты знаешь, меня всегда удивляли потребности мертвецов. Зачем, казалось бы, им тёплые одеяла или запас пищи на год, я уже не говорю о драгоценностях? У вельдов всё по-другому.

На эту и подобные темы Покойник мог распространяться до бесконечности, чем приводил неподготовленных малодушных собеседников в состояние нечеловеческой тоски и бессильной ярости. Учёный остановил ретираду доктора нетерпеливым жестом.