Долина теней. Последний артефакт

Бену уже подумывал о том, чтобы просто дать старику несколько мелких монет и пожелать ему доброго пути, когда взгляд его наткнулся на небольшой свёрток. Бену потянул край материи, и к его ногам упала шестигранная пирамидка из прозрачного материала, напоминающего янтарь. Под идеально отполированной поверхностью проступали непонятные символы, отчётливо видимые на более тёмном фоне сердцевины. Учёный поднял пирамиду и медленно выпрямился.

– Нравитша? – засуетился старик, отчаянно шепелявя. – Жамечшательная фтуковина, такую вам ни за фто не найти.

Один раф мы подрались со старым Валишем из-за кофелька, который я нашёл, а он увидел и хотел отнять, так вот, я тофе не лыком шит, вофьми эту фтуковину да и стукни его по плеши, и фсё в порядке…

– Что…

Бену поднял на старика затуманенный взгляд, пытаясь хоть что-то разобрать в нескончаемом потоке информации, которая изливалась на него, как из дырявой бочки.

– Кофелёк оказался пуфтым, фынок, ты только предстафь себе мою ярофть, тогда-то я врезал ему ещё раф с досады, и до сих пор об этом не жалею… А Валиш, поди, по сей день точит на меня жуб… Хотя жубов у него уже не офталось.

– Что вы хотите за этот кристалл? – нетерпеливо перебил его учёный.

– О, он очень ссенный… Меньфе, чем за… дфатсать серебра не могу продать. Сам я приобрёл его гораждо дороже, но тебе отдам пофти даром.

Бену не стал спорить. Он отсчитал удивлённому старцу нужную сумму и почти бегом бросился назад по улице. С Иеро он может встретиться и завтра, а сейчас он повесит на дверь своей комнаты табличку с вежливой, но настойчивой просьбой не отвлекать его от насущных дел, и примется за работу.

Вслед ему неслись горячие уверения старика в том, какая это диковинная «фтуковина», и сомнительные предложения, как её ещё можно использовать, но Бену уже не слушал.

В груди молодого антрополога зарождалось знакомое чувство – словно вот-вот проснёшься и, тебе откроется истинное положение вещей. Как раз то самое чувство, которое предшествует великим открытиям.

Или не предшествует, но это уже совсем другой разговор.

Спать в эту ночь Бену не пришлось, она пролетела незаметно, как один миг. Учёный опомнился только под утро, когда его соседи принялись шумно выяснять отношения. Оглядевшись по сторонам, он увидел горы разбросанных по комнате книг. Сразу было заметно, что с ними никто особо не церемонился: листы были измяты и исчерчены чернилами. На обложке «Северных наречий» лежали остатки позднего ужина.