Прекрасные разбитые сердца

У парня повыше кожа с оспинами и монобровь. У его приятеля две раздельные брови, но он как будто не знает, какой размер носит. Его футболка обтягивает живот, как оболочка колбасы. Этим двоим тоже не следует над кем-то смеяться.

Высокий парень с монобровью показывает на скейтера:

– Кажется, тебе нужно потренироваться, Такер. Может, тебе стоит вернуться в Калифорнию и потусоваться с другими скейтерами-фриками.

Такер поднимается, отряхивает джинсы и молча берет доску. Либо он уже знает, что к чему, либо достаточно умен, чтобы не настраивать их против себя.

Он опускает голову и держится ближе к припаркованным машинам, обходя стороной этих трех парней. У него почти получается пройти мимо, как придурок с маллетом бросается вбок и выхватывает из руки Такера скейтборд.

Такер пытается его выхватить, но не успевает.

– Отдай мне доску, Гарретт. Почему ты меня достаешь? Я ничего не сделал.

У него нет того южного акцента, что слышался у Гарретта и его друзей. Возможно, действительно из Калифорнии.

Мне его жаль. Он как минимум на два года младше других парней.

Гарретт прислоняет доску к плечу.

– Ты сегодня выставил меня дураком на уроке, потому что не мог сидеть молча.

– Потому что верно ответил на вопрос? – невинно спрашивает Такер.

– Готов поспорить, он сделал это специально, – подначивает Гарретта парень с висящим пузом.

Гарретт кивает.

– Да. Я тоже так думал.

Он свободной рукой хватает Такера за толстовку и дергает его к себе.

Такер настолько ниже Гарретта, что ему приходится балансировать на носочках.

– Клянусь, я не пытался выставить тебя дураком.

– Но ты это сделал.

Гарретт кидает скейтборд другу. Парень с монобровью ловит его и с силой ударяет о колено. Доска разламывается пополам.

– Нет, чувак! Прекрати. – Такер вырывается, чтобы собрать оставшееся от скейтборда. А когда наклоняется, чтобы поднять куски, Гарретт прижимает ногу в ботинке к груди Такера и толкает его назад.

За мной появляется мама.

– Что происходит?

Она прослеживает за моим взглядом и видит, как Такер падает на землю – а три парня смеются над ним.

Мама прищуривается.

Я знаю этот взгляд.

– Сейчас вернусь.

Мама идет между «Бронко» и припаркованным рядом грузовиком. Несмотря на свое беспокойство из-за моей безопасности, она редко волнуется о своей.

Хватаю ее за руку прежде, чем она выйдет за «Бронко».

– Мам, ты не можешь пойти туда одна.

– Конечно, могу.

– Я пойду.

Пытаюсь обойти ее.