Прекрасные разбитые сердца

Эта мысль набрасывается на меня, но я борюсь с ней.

Сегодняшний день может быть единственным идеальным. И папа не хотел бы, чтобы я потратила его впустую.

Поднимаю со стола письмо и перечитываю в десятый раз с тех пор, как оно пришло вчера.

Уважаемая мисс Риос.

После тщательного рассмотрения тренерский штаб команды по женскому футболу университета Северной Каролины в Чапел-Хилл верит, что у вас есть качества, которые мы ищем в студенте-спортсмене. Как главный тренер команды по женскому футболу в этом университете, хочу официально предложить вам раннее зачисление и возможность играть в футбол за нашу команду, которая одержала победу в 21 из 35 национальных чемпионатов NCAA.

Пожалуйста, поймите, что это зачисление зависит от вас:

выполняйте рекомендации вашего школьного тренера;

преуспевайте в академических дисциплинах;

продолжайте демонстрировать лидерство и хорошие футбольные навыки; и

следующей осенью сыграете на своей текущей позиции центрального нападающего.

Я хотела этого, сколько себя помню, но сейчас не могу в это поверить.

– Пейтон? – кричит снизу мама.

– Бегу.

Складываю письмо и засовываю в рюкзак.

Собираю темные волнистые волосы в хвостик, перевязываю резинкой и быстро смотрюсь в зеркало. Мой гардероб состоит из постоянных зауженных джинсов и брюк-карго, которые делают акцент на моих длинных ногах, многослойных топов, приталенных футболок и ботинок до лодыжек. Сегодняшний день – не исключение.

Две минуты стандартно трачу на макияж – под глаза консилер, на губы ягодный бальзам, который еще выступает в роли блеска.

Теперь остается найти мои черные ботинки до лодыжек.

– Ты опоздаешь, – кричит мама.

– Иду! – Наклоняюсь и проверяю под кроватью – пара свернутых футбольных носков, ежегодники начальной школы, бутылочка лака для ногтей, старые выпуски «Soccer 360», энергетический батончик, который теперь можно использовать в качестве молотка, и… мои ботинки.

Есть!

Вытаскиваю их за шнурки и надеваю. Папины жетоны болтаются на серебристой цепочке.

Выходя из комнаты, хватаю черную кожаную куртку, перекинутую через спинку стула возле двери, на которой висит плакат моего футбольного идола, Алекс Морган. Куртка принадлежала папе. Надеваю ее.