Целиком и полностью

Не открывая его, я догадалась, что там лежат деньги. Желудок свело спазмом. Я встала и кое-как вышла из кухни.

Подойдя к ее кровати, я заползла под одеяло и сжалась в комочек. Я не знала, что еще мне делать. Мне хотелось заснуть, забыть обо всем и, проснувшись, понять, что ничего этого не было, но вы знаете, как бывает, когда отчаянно хочешь снова заснуть. Когда отчаянно хочешь вообще чего-то.

Остаток дня прошел как в тумане. «Властелина колец» я так и не открыла. Я не прочитала ничего, кроме того, что было в той записке.

Позже я встала и снова походила по дому; мне было слишком плохо, чтобы есть, а когда стемнело, я легла в кровать и пролежала несколько часов. Мне не хотелось жить. Какая жизнь меня ожидала?

Я не могла заснуть в пустой квартире. Плакать я тоже не могла, потому что она не оставила мне ничего, что можно было бы оплакивать. Если она что-то и любила, то забрала все это с собой.

Пенни Уилсон была моей первой и последней няней. После нее мама оставляла меня во временных детских садах, где сотрудники были перегружены работой, где им платили слишком мало и где не было опасности, что кто-то мне хоть раз улыбнется.

Много лет ничего не происходило. Я росла образцовым ребенком, спокойным, усидчивым, со способностями к учебе, и со временем мама убедила себя, что я ничего ужасного не сотворила. Воспоминания имеют обыкновение искажаться и превращаться в ту правду, с которой легче жить. Да, это был сатанинский культ. Фанатики убили мою няню, облили меня кровью и дали мне косточку из уха, которую я засунула себе в рот.

Это была не моя вина. Я ничего не делала. Я не была чудовищем.

Поэтому, когда мне исполнилось восемь, мама отправила меня в летний лагерь. Это было одно из тех мест, где мальчики и девочки живут в хижинах, расположенных на противоположных берегах озера. В столовой мы тоже рассаживались отдельно, и нам почти не разрешали играть вместе. Во время занятий девочки плели цепочки для ключей и «браслетики дружбы», а позже мы научились собирать хворост и разводить костер, хотя по-настоящему после наступления темноты мы снаружи никогда не оставались.

Спали мы на двухъярусных кроватях и каждый вечер просили вожатых посмотреть, не заползли ли нам в волосы клещи.

Каждое утро мы купались в озере, даже при облачной погоде, когда вода была холодной и мутной. Другие девочки забредали только по пояс и стояли с недовольными лицами, дожидаясь сигнала к завтраку.

Но я хорошо умела плавать и чувствовала себя в озере как рыба в воде.