Целиком и полностью

Потом, перед Рождеством, мама взяла меня с собой на вечеринку к своему начальнику. Как я уже упоминала, после случившегося с Люком и Пенни Уилсон она не доверяла няням.

Перед выходом из дома она усадила меня на диван.

– Это первая настоящая работа, которую мне удалось получить, Марен. У меня есть друзья – люди, с которыми я могу поговорить, с которыми могу посмеяться за обедом. И еще кое-что: возможно, меня скоро повысят в должности.

– Здорово, мама.

Но я не могла радоваться за нее, ведь все это она говорила мне из страха, что я испорчу ей жизнь, что я снова сорвусь, и нам придется снова переезжать.

– Было бы здорово для нас обеих, если бы ты…

Она вздохнула.

– Прошу, пожалуйста, пожалуйста, веди себя хорошо. Пообещай, что будешь вести себя хорошо.

Я кивнула, но дело было не в силе убеждения и не в обещаниях. Это было как вести меня на праздничный обед и запрещать есть.

Вечеринка была настоящей – с коктейлями, с креветками, разложенными вокруг мисочек с кроваво-красным соусом.

Женщины с идеальным маникюром потягивали мартини из бокалов с длинными ножками и чуть громче, чем обычно, смеялись, пробуя оливки. В гостиной со сводчатым потолком стояла большая рождественская елка, достающая едва ли не до самого потолка.

Возле входной двери располагалась гостевая комната, и мистер Гэш сказал, что мы можем оставить там верхнюю одежду. За нами никто не прошел, поэтому мама закрыла дверь и сказала:

– Ни с кем не разговаривай. Если кто-то поздоровается или спросит, как тебя зовут, можешь ответить, но и только.

Я не хочу, чтобы они подумали, будто ты невоспитанная. А так просто сиди и читай книжку.

– Где?

Она показала на кресло в углу. Я подошла к нему и со вздохом уселась.

– Принесу тебе тарелку и что-нибудь попить. Прошу тебя, Марен, пожалуйста, сиди здесь и веди себя хорошо.

Через несколько минут она вернулась с обещанной тарелкой с креветками и крекерами, еще раз попросила меня не выходить из комнаты и удалилась.

Я сидела в углу, ела креветки и наблюдала за тремя женщинами, которые вошли, сбросили с себя пальто и потерли плечи, согреваясь. Никто из них меня не заметил.

Куча верхней одежды постепенно росла, а через какое-то время люди перестали заходить. Сверху лежала меховая шуба. Я подошла к куче и подергала за рукав шубы, подумав о том, что можно было бы зарыться в эту кучу и подремать, а когда проснусь, то уже будет пора возвращаться домой. Так я и поступила.