Целиком и полностью

2

На следующее утро после отъезда мамы я спустилась на кухню и бросила на пол тарелку – просто чтобы посмотреть, как это бывает. Перешагнув через осколки, я взяла толстый конверт; оказалось, что там не только деньги. Там лежало еще мое свидетельство о рождении. Синее и помятое. Я долго расправляла его. Я знала, что это очень важный документ, даже для такого чудовища, как я.

Насколько я помню, о своем отце я спрашивала только один раз.

– Он уехал, – ответила мама.

– А как его звали?

– Разве это так важно?

– Я просто хочу знать.

– У него не было имени.

– У каждого человека есть имя!

Она не ответила, а я не стала настаивать. Несколько недель спустя я услышала, как девочки из нашего класса шепотом сплетничают о другой девочке по имени Тина, у матери которой было столько ухажеров, что она не знала, кто из них ее настоящий отец. Я не знала, откуда они узнали про это, но они показывали на нее пальцем так убедительно, будто это не подлежало сомнению.

Какое-то время мне казалось, будто мы с Тиной похожи, но моя мама не походила на других матерей-одиночек.

Она продолжала носить кольцо на левой руке, у нее никогда не было ухажеров, и у нас была одна и та же фамилия. Значит, мои родители были официально женаты. Может, они даже жили вместе, когда мама вернулась домой и увидела кости Пенни Уилсон на ковре, и именно тогда-то он и бросил нас. А догадаться, почему она ни с кем не встречалась с тех пор, и вовсе было легко. Достаточно посмотреть на меня – тот еще «прицеп».

Я открыла смятое свидетельство о рождении и расправила его. «Больница общей практики “Френдшип”, штат Висконсин». Мое имя, мой день рождения – девочка, двадцать с половиной дюймов, семь футов и двенадцать с половиной унций, в графе «Мать» имя и девичья фамилия моей матери – Джанелл Шилдс (место рождения: Эдгартаун, Пенсильвания), а в графе «Отец» имя, которого я никогда раньше не слышала: Фрэнсис Йирли. Значит, у меня есть отец! Настоящий отец! Разумеется, я понимала, что у меня есть отец, но одно дело – догадываться, а другое видеть своими глазами напечатанное поверх пунктирной линии имя.

И еще одно название, осевшее в моей памяти, как песок на речном дне: Сэндхорн, Миннесота. Именно туда, по мнению матери, я должна была отправиться, потратив оставленные мне деньги. Сесть в автобус, найти отца и забыть о ней.

Допустим, я найду отца, и что потом? Меня продолжали беспокоить смутные сомнения. Нет, так дело не пойдет. Мне нужно поговорить с мамой.