Условия жизни

Позвонив домой, я рассказал об этом отцу, только просил матери ничего не говорить, что бы не волновать ее.

–Алан, сынок, ты будь осторожен, на этой войне. Помни, там твоя кровь, твой дом, твои горы, твоя земля. Будь собой, сын! Это было сказано потому, что отец моего отца, мой дед, был родом откуда то с Кавказа, какого то горного аула. Я точно не знал, деда никогда не видел.

В голосе отца я услышал понятные мне нотки, почему то подумал что стареет отец, становится мягче, сентиментальней. Думаю с рождением сына он вообще изменится.

–Хорошо отец, вы главное не волнуйтесь, я один здесь мне проще, а у тебя две женщины и ты их береги и береги себя, я вас всех очень люблю.

В Чечне было все. Бои, обстрелы, смерть. Но были и награды. Мне дали медали "За отвагу" и "Орден Мужества", вручать приехал сам командующий, говорили много красивых слов. А я, как говорил мне отец и д. Гулам, просто был самим собой, и под пули полез потому что не мог иначе. Не мог не прикрыть парней, не мог не попытаться спасти их, не мог не вытащить своих пацанов из горящего танка.

Они ведь моя семья, там на войне, мы семья.

Вернулся я после армии втихаря, что бы никто не знал что приеду, хотел сделать всем сюрприз. Но как понял, что сюрприза не получилось. Вернее получился, для меня.

"АА" я их так иногда называл, вреде логотипа "ТТ". Воспользовавшись связями отца, узнали в военкомате когда будет дембель, в общем наш дембель и приехали встречать меня на вокзал. Я был приятно удивлен этому конечно, но на этом сюрпризы не закончились.

Когда я стоял на перроне выйдя из вагона, Алла подошла ко мне близко- близко и я обнял ее. Я увидел ее взгляд, ее глаза, их цвет. Ее нежная улыбка, красивые и пухлые губки, под которыми были белоснежные зубы. Я почувствовал ее запах он был такой нежный и приятный. Алла была другой, повзрослевшей, более нежной и более женственной. Я видел это и раньше в ней, но не так отчетливо. Она своими руками обняла меня за шею, и как бы повисла на ней. Я улыбнулся и хотел ей что то сказать но не успел.

Поднявшись на носочки, она потянулась в моим губам и коснулась их своими нежными, влажными губами, потом еще и еще, она целовала меня. Я не мог сдержаться и ответил взаимностью. Я перестал дышать, мое сердце заколотилось еще чаще. Пройдя войну, я не испытывал такого волнения, там я не готов был умереть, а здесь, на перроне чуть не задохнулся, и поверьте: я не хотел выходить из этого состояния, я готов был умереть что бы остаться в нем вечно.