Противоречия любви

Дара, видя приближающегося мужчину, стала отступать, но сзади была стена, и она уперлась в нее спиной. Ее сердце учащенно билось, дыхание сбивалось, а руки тряслись. Она никогда никому не причиняла боль, а здесь ей пришлось всадить в этого человека осколок вазы, и она не знала, насколько сильно получилось. Чувствуя боль в ладони, сжимающей осколок, она перевела взгляд на свою руку и увидела кровь. Ее пальчики инстинктивно разжались. В этот момент Гер перехватил ее кисть, и осколок выпал на пол.

– Не зли меня… Я и так еле сдерживаюсь…

– Ненавижу!

Дара с отчаянием забилась у него в руках.

Удар в солнечное сплетение перекрыл воздух, и она скрутилась пополам, пытаясь дышать. Дальше всё было как в тумане: треск рвущейся одежды, его руки на своем теле, а потом заполненность внутри.

Она повернула голову и, смотря в его глаза, произнесла:

– Ненавижу тебя…

– Люблю таких… Ты меня этим сильно заводишь… – через срывающееся дыхание произнес Гер, продолжая подаваться бедрами вперед.

Дара попыталась подергаться, и он отстранился от нее. Грубо схватив, перевернул лицом вниз и, приподняв её бедра, с размаху вошел в нее опять.

Так ей было даже легче. Она не видела этих глаз, не чувствовала его дыхание. Дара уткнулась лицом в покрывало и старалась сдержать слезы. Только не плакать! Она не должна показать ему слез. Она сильная и не доставит ему радость, не позволит увидеть ее раздавленной.

Закончив, Гер встал и, стоя рядом с кроватью, стал одеваться.

Порез на его боку уже не кровоточил, в отличие от пальчиков и ладошки Дары, которые были все в крови. Он перехватил ее руку и, посмотрев, отпустил.

– С тобой мне всё лучше и лучше… И что ты так каждый раз ломаешься? – наверное, после полученного удовольствия Гера потянуло на разговор. Да, сегодня ему опять было хорошо, слишком хорошо, и это даже напрягало. Так как цыганка – лишь часть плана мести этому барону и не более.

– Отец за меня отомстит! – Дара отползла по кровати и подтянула ноги к подбородку.

– Ты в этом уверена?

– Ты не знаешь цыган! Мы одна семья и не бросаем своих в беде. Отец спасет меня, а тебя убьет! – этот тон и взгляд Гера дали ей силы высказать ему всё, что она так долго в себе держала.

Гер понял, что впервые слышит ее голос. Ему понравилось ее произношение с небольшим акцентом, это придавало ее голосу восточную мелодичность. А ее напыщенная речь и вера в своих его позабавили.