Цветок боли

Лиз налила настойку из трав в наши чашки, и я пила ее, впитывая тепло, и казалось, что мир вокруг меня замер в том идеальном миге, который дарит покой и умиротворение в душе. Лучики солнца, играющие в воде в кувшине на столе, мягкий свет, обволакивающий нас сквозь зелень листвы, пение птиц и аромат цветов – идиллия жизни. Вот только я знала, насколько эта жизнь может провести контраст во всем. И иногда мне казалось, что все это, что окружает меня, только сильнее усиливает контраст моей жизни. Теперь я знала, что такое свет и тьма.

– Ты ведь слышала о Цветке боли?

Лиз побледнела, и я видела, как она сжала платок в руке. Но при этом ее голос прозвучал очень спокойно.

– Я слышала то, что все говорят… но, скорее всего, это лишь легенды.

– Расскажи мне их. Пожалуйста.

Лиз отвела глаза. Она понимала, почему я хочу это знать.

– Его называют Цветком боли, он растет в долине за горным ущельем. Там много цветов, но говорят, что его можно сразу узнать, – голос Лиз дрогнул, – те, кто его срывает и вдыхает его аромат, навсегда перестают чувствовать… они остаются прежними, такими же, как были, вот только все чувства: радость, печаль, грусть, любовь, боль… все эти чувства исчезают, и человек просто живет… Злата, но ты ведь не сделаешь это?

Я медленно перебирала свои волосы, заплетенные в толстую косу, перекинутую через плечо.

– Я больше не могу…

– Я понимаю, это звучит жестоко, но я прошу тебя, потерпи… Просто если ты найдешь этот цветок… ты и меня забудешь… ты будешь просто пустой оболочкой, красивой, но пустой…

– А сейчас разве я такой не являюсь? Только вот одно но: внутри меня живет боль. Зачем она мне? Пусть там будет пустота. Прости меня, Лиз…

Она опустилась передо мной на колени и стерла со щеки скатившуюся слезинку.

– Обещай мне, слышишь, обещай, если ты пойдешь искать этот цветок… ты скажешь мне об этом, я пойду с тобой. Я тоже вдохну его аромат, и тогда мы будем просто жить…

Слыша слова своей подруги, я понимала, что только она и есть тот единственный человек во всем мире, кто искренне меня любит. Ведь сейчас она готова была разделить со мной мою участь – жить века, ничего не чувствуя.