Сумасбродка для ректора. Часть 2

А то, что Гарри исполнит «угрозу» явиться лично, я не сомневалась.

В каком-то из сундуков должна находиться склянка с зельем, что выдал мне профессор после нападения оборотней-насильников. Надо её найти и принять лекарство: может, хоть немного восстановятся душевные и физические силы.

Как бы я ни сердилась на Лаурэля за его попытку очаровать меня с помощью эльфийской магии, я всё же была рада, что братья Громи сейчас со мной. В мире, где я фактически никого не знаю, где столько опасности, где друг Даниэль чуть не погиб, нельзя отвергать помощь симпатизирующих тебе людей или существ.

Мой дом упакован всем необходимым, кроме одного – продуктов питания! А я сегодня только завтракала. Вчера почти не ела, сегодня опять история повторяется. Хочу попросить Ниорака и Лаурэля, чтобы проводили меня к целителям, а потом к продуктовой лавке. И придется у них занять денег, аванса мне пока не выдавали.

«Ужас, как неловко просить их об этом, но долго я без еды не протяну».

Тролль Громи медленно приходил в себя после произошедшего. Его большие зеленые уши, казалось, навсегда свернулись в трубочки после завываний Кергерайта. Однако Ниорак, как ребенок, искренно и наивно удивлялся всему новому. Его заинтересовал возникший из ниоткуда Каладрий, и тролль рассматривал птичку с раскрытым ртом, пока та не улетела. Каладрий, к счастью, беды не напророчил, не отвернулся от нас, хотя и рассматривал всех как-то очень грустно.

После исчезновения птички-предвестницы фея Дейзи и её сестры-файетки облетали комнаты и восхищались обстановкой, легким ароматом жасмина, видом с террасы. А тролль весело, но грузно, топая босыми лапами, бегал за их стайкой и ничуть не обижался на их безобидные поддразнивания и розыгрыши. Его уши постепенно раскручивались и, в конце концов, стали прежнего, растопыренного вида.

Меня удивило, что феечки появились в моей квартирке, я не могла понять, почему они прилетели именно сейчас. Но на мой вопрос Дейзи засеребрила-зазвенела смехом и быстро со своей свитой исчезла.

Лаурэль, освободив меня из плена скатерти, стал каким-то тихим и грустным. Я эмпатировала, и мое сердце сжималось от эмоций эльфа. Желание властвовать над женщиной сменилось у него усталостью, нежной симпатией и сожалением: он вовсе не хотел меня обидеть.