Истинная для дракона

Между ними, на некотором расстоянии, спиной к выходу стоял обнаженный Этелхарт: на загорелом мускулистом теле играли всполохи каминного огня, и казалось, что это он сам охвачен пламенем. В его обеих руках – по плети, которыми он взмахивал и одновременно опускал на спины плененных: взмах-хлест-вскрик-стон…

Через минуту я поняла, что стоны наполнены не столько болью, сколько наслаждением. Дыхание начало прерываться. Стало жарко, и я потянула с плеч одеяло. Руки мои сами собой легли на грудь, пальцы до боли сжали соски сквозь тонкую ткань сорочки.

Откинув плети, дракон зарычал и с силой начал шлепать ладонями по ягодицам обеих девушек. Стоны их стали громче и развратнее. Тиран сжал их попки своими ручищами, впившись пальцами в нежную плоть. Его обе руки ворвались девушкам внутрь, и я увидела, как глубоко он вонзает ладони целиком в их лоно. Девушки зашлись в одновременных распутных стонах.

Я без конца облизывала моментально пересыхающие губы. Правая рука медленно гладила ногу, поднимая подол сорочки.

И вот мои пальцы легко скользнули по бедру, по животу и спустились к нежному бутону клитора. Скрывающие его лепестки – уже влажные, и я едва успеваю сдержать вырывающийся стон. Моя рука, будто всегда знала, что нужно делать.

Деспот тем временем, сделав несколько последних, особо остервенелых рывков, окунул по три пальца обеих рук в стоящую на столе чашу и вторгся ими девушкам в анальные дырочки. Те вскрикнули и выгнулись, а дракон продолжил необузданную сладострастную пытку. Слышались стоны и всхлипы, крики и охи.

Я дышала через раз, сердце выпрыгивало из груди, пальцы ловко скользили по клитору. Это безумие, но мне хотелось, чтобы дракон не останавливался, чтобы продолжал порочные игры со своими жертвами. Я чувствовала, как внутри меня струился сок страсти, ручейки его щекотали стеночки лона, еще больше возбуждая и дурманя. В низу живота зарождалась огненная сфера. Я неосознанно подалась вперед, чтобы лучше видеть происходящее.

Истерзав ручищами дырочки беспомощных красавиц, Этелхарт снова схватил плети и всадил их рукоятки глубоко в лоно каждой.

Все его движения сопровождались диким рыком, будто его одолела дьявольская отчаянная безумная похоть, от которой он сам бы рад был избавиться. Вот, остановившись в стороне от стола, он возвел кулаки вверх и издал зверский рев.

Эта картина довела меня до исступления: я поняла, что хочу этого сумасшедшего дракона так же сильно, как боюсь и ненавижу его. Даже сильнее, раз до сих пор стою здесь.