Сумерки над степью

Но с тем же успехом, счастливый человек может сказать, что его счастье также было – неизбежным.

Да, мы живем по заранее написанному сценарию, и все наши поступки предопределены заранее. Но авторы этого сценария – мы.

Максат сделал еще один глоток из кружки и внимательно посмотрел на Балтабая.

– Вот скажи мне, ты когда-нибудь задумывался над конечной целью твоей жизни?

Вопрос был задан так неожиданно, что застал Балтабая врасплох. Он чуть было не поперхнулся пивом и, отложив кружку в сторону, откашлялся.

– Как всегда, узнаю тебя, Максат, любишь ты озадачивать странными вопросами.

– Ну, так как?

– Конечная цель моей жизни? Гхм… – Балтабай отпил из кружки, – так же, как и у всех, наверное. Но в моем случае все еще зависит и от внешних обстоятельств.

– Таких как…?

– Таких как, например, бизнес. Или деньги. Это тоже, знаешь ли, важно. Конечно, я хочу закончить жизнь, сидя сытым и согретым у себя дома и нянча внуков. Но этого не произойдет, если что-то опять же помешает мне купить этот самый дом, или моему сыну настругать для меня внуков.

– В принципе понимаю. Но тут, видишь ли, отсутствует твое личное желание. Ты говоришь, что многое зависит от внешних обстоятельств. Но эти внешние обстоятельства влияют только на один из возможных вариантов окончания твоей жизни.

– Чего? Не мудри.

– Ну, хорошо, вот смотри, ты говоришь, что хочешь дом, внуков и спокойную старость, так?

– Грубо говоря, да.

– Теперь, ты говоришь, что тут еще многое зависит от внешних обстоятельств, так?

– Ага, – кивнул Балтабай.

– Но тут как раз и зарыта, как говорится, собака. Что мешает тебе захотеть не дом, внуков и спокойствия, а, скажем, отправиться к старости на хадж в Мекку и умереть там от старости? Улавливаешь мысль?

– Не совсем.

– Если бы ты захотел другого, то никакие внешние факторы не влияли бы. Ну, что может помешать тебе совершить хадж?

– Здоровье, допустим.

– Правильно! Но это уже совсем другая проблема, нежели желание твоего сына заводить для тебя внуков! Следовательно, внешние факторы тут вообще ни при чем.

Балтабай хмыкнул.

– Знаешь Макс, ты так, бывает, замудришь все, что вроде бы понятно, а на самом деле ничего не понятно.

– Профессия такая, что ж поделаешь. Вторая древнейшая, так сказать.

– Ладно, Ломоносов, давай решать насчет твоей статьи. Ты все еще хочешь поговорить с Аскаром?

– А ты можешь посоветовать что-нибудь еще? – спросил Максат.

– Мне в голову ничего не приходит.