Мое безумие

– Я не говорю, что мы об этом совсем не думаем. Я хочу детей. Просто пока мне хорошо вдвоем с мужем. Да, я эгоистка, и я хочу, чтобы он был только моим. – Я улыбнулась. – Разве я не могу какое-то время побыть эгоисткой?

Мать улыбнулась в ответ.

– Конечно, можешь. – Мы вновь погрузились в молчание и начали перебирать фотографии. И вдруг моя мать сказала: – Просто я забыла, как это бывает в самом начале.

Я подняла голову.

– Что?

Она подалась вперед и затушила в пепельнице окурок.

– Ну, ты знаешь… свежая любовь.

– Еще какое! – прошептала я.

Во время нашего медового месяца мы с Уэсом дали друг другу обещание. О том, каким будет наше будущее и как мы всегда будем поступать правильно. Через несколько лет мы построим дом нашей мечты. Если мы вдруг поссоримся, мы загладим ссору и никогда не ляжем спать, злясь друг на друга. У нас были планы, и я была исполнена решимости выполнить их все до единого.

Я оглянулась на мать и поняла, что она все это время что-то говорила.

– …И тогда у тебя будет семья и дом, как этот, в котором ты выросла. – Она указала на уродливое строение в стиле английского загородного особняка. Расти в нем было все равно что жить в лабиринте. Я постоянно находила новые уголки и тупики. Думаю, именно здесь родилось мое живое воображение. Между моим братом и мной была такая большая разница в возрасте, что в те дни, когда мои друзья не могли приходить и играть, я заводила воображаемых друзей.

Эх, если бы воображаемые друзья оставались с вами в зрелом возрасте! Наверняка все было бы гораздо легче.

Я не знала, почему мать продолжает жить в этом жутком доме. Я выпорхнула отсюда после колледжа, а мой брат покинул его стены на три года раньше меня. Думаю, ее держали здесь воспоминания. Знаю, она хотела того же и для меня, мне же не хватило духу сказать ей, что у меня нет никакого желания иметь такой большой дом, где можно легко потеряться.

– О чем вы двое говорите?

Услышав голос Уэса, я обернулась. Он закрыл за собой заднюю дверь и стоял, улыбаясь мне. Черная рубашка заправлена в такие же темные брюки. Рукава закатаны до локтей. На часах на левом запястье играют солнечные блики. Он подошел ко мне сзади и обнял меня за плечи. Мой затылок теперь упирался в твердые мышцы его живота.

– Да так, – весело ответила мать.