Мое безумие

– Не имеет значения. Я могу купить себе новый.

Дрожащим голосом я поблагодарила его, а он, прежде чем зашагать прочь, нежно взял меня за руку. В его крупной ладони та казалась такой маленькой, такой хрупкой.

– Уэс Донован, – представился он.

– Виктория Олдридж.

Его пальцы соскользнули с моего запястья, на миг задержались на моей коже, и он пожал мне руку. Одно простое рукопожатие, и мое сердце чуть не выскочило из груди. Я поняла, что хочу увидеть Уэса снова.

Но тут он сказал мне:

– У вас кровь.

Я моргнула, прогоняя туман, которым он меня окружил.

– Что?

Он поднял мой указательный палец, и я увидела, как по его кончику медленно стекает ярко-алая кровь.

– Должно быть, вы укололись о шип розы, – сказал он.

– Думаю, да, – ответила я, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание.

Не спрашивая, Уэс нежно взял мою руку и обвязал ее платком с монограммой. Затем, неся мои цветы, проводил до машины. Я уже почти села за руль, когда он прислонился к машине плечом и, нагнув голову ниже, сказал, что хотел бы увидеть меня снова.

Я сказала «да». Конечно, ответила я. Мне казалось, что только полная дура ответит отказом такому мужчине, как Уэс Донован.

Таков был пролог наших отношений.

Уэс был на десять лет старше меня, мне же было двадцать три. Тогда разница в возрасте меня нисколько не беспокоила. Более того, это было еще одно очко в пользу Уэса. Я даже не заметила, как его непоколебимая самоуверенность поглотила меня. В моих глазах Уэс был олицетворением зрелости.

У нас было так много общего: книги, даже наше детство. Мы идеально подходили друг другу.

Он был… само совершенство.

Я же хотела быть той, что ухватила себе недосягаемого Уэса. Когда я говорила, он внимательно слушал, впитывая каждое мое слово. Время от времени он выдавал информацию о себе, и когда он это делал, я неизменно чувствовала себя избранной.

Уэс вырос в Маклине, штат Вирджиния. Он сказал мне, что был единственным ребенком в семье.

Через подруг я узнала, что до меня у него было много женщин. Разве меня это беспокоило? Нет. Скорее, я еще больше возгордилась, что он выбрал именно меня. Меня.

Через полгода мы обручились. Мне нравилось быть его невестой. Это было блаженство.