Итальянский секретарь

Новый принц стал игрушкой в руках дворян, желавших окончательно искоренить всякое католическое влияние на королеву, начиная с придворных-папистов, как иностранных, так и шотландских, которых королева по-прежнему к себе приближала… – Холмс умолк и еле заметно покачал головой. – Подумайте, Ватсон, у этих людей было столько разных способов добиться желаемого… – Презрение в голосе Холмса приобрело едва ли не погребальный оттенок. – Точнее, столько разумных способов. И ведь простейший, скорее всего, оказался бы и самым действенным.

Мария была отнюдь не глупа, и если бы столь же умные люди объяснили ей расстановку сил в Шотландии и, самое главное, – роль замужества и будущего потомства Марии в английском престолонаследии, – она, без сомнения, поняла бы их. – Печаль Холмса опять сменилась гневом. – Но подобные люди всегда считают, что чем грубее довод, тем он доходчивее. Поэтому они решились действовать насилием, чтобы запугать и склонить к сотрудничеству, продемонстрировать наглядный и пугающий пример того, как политика захватывает и поглощает жизнь отдельного человека… Союз Марии с Дарнли вскоре оказался лишь недолгой и преходящей влюбленностью, причем для обоих. Мария разочаровалась в своем супруге и охладела к нему; он же, будучи глуп, решил показать своей жене, что он не только глава семьи, но и решительный политик. То, что Мария уже несколько месяцев носила под сердцем плод их недолгой страсти, вероятно, лишь подстегивало Дарнли; заговорщики, без сомнения, еще сильнее хотели объяснить королеве, что теперь, когда она носит во чреве будущее королевства, она тем более должна прекратить якшаться с католическими придворными. И еще кое-что следовало принять во внимание: чем долее Мария ходит к мессе и допускает католических советников к себе в опочивальню, тем более растет ее ненависть к Елизавете и к хладнокровным прихвостням Елизаветы, во главе со шпионом и убийцей Вальсингамом… Итак, Дарнли и его храбрецам оставалось лишь выбрать – и кто же пал жертвой этого выбора? Давид Риццио… Учитель музыки, танцмейстер – скорее придворный шут, чем «секретарь». Поистине трудно было найти при шотландском дворе человека менее значительного и менее влиятельного. То, что преступники выбрали столь незначительную жертву, лишь обличает их злобу и бедность воображения – с тем же успехом они могли бы убить одного из спаниелей королевы. Конечно, Риццио был очарователен, он прелестно танцевал, умело играл на музыкальных инструментах и учил музыке.