Ёж

Я стоял минут пять не шевелясь, честно говоря, я растерялся, я часто встречался с призраками тех мест, что посещал, призраками, которые рождались только в моем богатом воображении, но никогда еще я не сталкивался с настоящим олицетворением смерти, что посетила те или иные места. В этом смысле Еж был для меня открытием.

Я приставил карабин к стене и присел на корточки рядом с трупом, мой взгляд пытливо скользил по костям, в этот момент я не испытывал ужаса или страха, скорее, наоборот, я испытывал восторг, связанный с моей новой находкой, и я хотел выяснить, от чего умер этот бедолага.

На первый взгляд все кости были целы, скелет походил на тот самый образец в кабинете биологии, по крайней мере, я почти с уверенностью мог сказать, что причиной смерти послужил несильный удар, который мог сломать кость, или неогнестрельное ранение, хотя и до медика мне было далеко. Я еще раз, не вставая, окинул взглядом комнатушку – вся техника была переломана. Старая, покрытая пылью чашка валялась в углу, какие-то коробки громоздились вдоль стен, кусок веревки с петлей лежал рядом с перевернутой табуреткой. Я встал и посмотрел наверх. Так и есть: очевидно, тот, кто лежал у моих ног, повесился, второй кусок веревки красовался под потолком. Труп либо срезали позже, либо веревку перегрыз какой-то мелкий грызун или она сама разорвалась от старости. Я осмотрел кончик той веревки, что лежала на полу, собственно, любой из вариантов мог иметь место, да и это не имело особого значения, по крайней мере, сейчас. Остатки одежды, лежащие под костями, говорили о том, что этот человек был служащим водоканала, то есть именно он присматривал за водонапорной станцией, возможно, именно он переломал тут все, а затем вздернулся в своей будке на радостях. Это, конечно, не было истиной, но вполне могло быть правдой. Что побудило его оставить город без питьевой воды, сказать сложно, но, думаю, причины были весьма серьезными. Что заставило влезть его в петлю? Думаю, все те же причины, возможно, рожденные воспаленным сознанием буйнопомешанного, мужик мог просто съехать с катушек и послать все к чертовой матери. Скорее всего, я никогда не узнаю, что именно им двигало, а может, и не им вовсе. Может, он пришел с утра на работу, увидел здесь жуткий раздрай, учиненный хулиганами, его тонкая душа непризнанного поэта этого не выдержала, и он покончил жизнь самоубийством, накатав пару строк на бумаге, которая к моему приходу истлела. Но было здесь еще кое-что.