Морозов

 – Ты станешь собой настоящим. Найдешь, наконец, себя…

И я выпил.

Отвар оказался терпким. На языке ощутилась горечь степной полыни, отголосок дымного закатного можжевельника, сладкий привкус горячего миндаля, затухающее эхо хвойных лесов, заваленных снегом. И мир дрогнул. Замерцал, переливаясь вспыхивающими в сознании огоньками. Пространство вокруг завертелось, а тело внезапно стало ватным.

Ноги не слушались, колени подогнулись, и я осел на холодный пол. Замотал головой, силясь прийти в себя.

– Что это… за дрянь?

– Отвар для испытания, – был мне ответ.

Пол затрясся. Спина и затылок врезались во что-то твердое, выбивая из меня остатки сознания. И я понял, что лежу на камнях.

– Чужеземцы. Как же с вами тяжело, – прошипел рассерженный голос.

Послышался цокот каблуков. Кто-то остановился возле меня. Присел рядом. Сильная рука приоткрыла мне рот, надавив на подбородок. Мне подумалось, что девушки тут на редкость сильные и коварные.

– Пей!

В голосе Анны прозвучал приказ. Я подчинился, проглотив отдающую металлом солоноватую вязкую жидкость. И слабость начала понемногу проходить. «Кровь?» – отстраненно подумал я.

Мне даже удалось полностью открыть глаза. Рядом со мной, подобрав под себя ноги, сидела Анна. Она замотала вокруг запястья тонкий шарфик, который до того обвивал ее тонкую шею.

– Это самая простая часть обряда, – предупредила меня она. – Придется немного потерпеть.

Я не успел уточнить, что именно придется терпеть, как она опустила ладонь в кружевной перчатке и прикоснулась к моему лбу кончиками пальцев. Я стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть. От ее кожи веяло таким холодом, что мне на секунду показалось, будто мозг в черепной коробке превратился в кусок льда.

Анна же щелкнула пальцами, и вокруг меня закружились чернильные рваные тени.

Они ускоряли свою пляску. И вот уже нельзя было выделить одну из фигур. Они двигались настолько быстро, что очертания размылись, превращая этот танец в черный вихрь, в центре которого стояла мадам Барова. А я лежал на своем предсмертном ложе у ее соблазнительных стройных ног.

Вихрь ускорился. Мне послышалось, как под напором этого смерча затрещали стены. А затем тени взмыли к потолку, сливаясь в большой загнутый кинжал.