Карамазов

В зале играла музыка, на сцене хрипло пел кто-то из приглашенных гостей. Кристина мило беседовала с худым парнем в дорогом костюме, который расположился в нашей кабинке. Видимо, они были знакомы. И судя по всему, Кристине это общение не шибко нравилось. Но правила приличия не позволяли ей послать собеседника. Впрочем, вопрос решился, едва я вошел в кабинку. Парень сконфузился и встал.

– Прошу прощения. Дама предупредила, что она не одна…

– Это плохо, – протянул я. – Значит, аргументов, почему ты подсел за наш стол, у тебя нет.

Дерзость парня вполне могла стать причиной дуэли. Но, помня об охранниках, которые всем своим видом дали мне понять, что не хотят проблем на территории заведения, я не стал раздувать конфликт.

– Еще раз приношу свои извинения. Я не хотел показаться навязчивым. Кстати, вы же… – Он замер, глядя на меня. – Билли?

– Он самый. – Я кивнул, и парень просиял.

– Можно фото? – произнес он, торопливо обыскивая карманы в поисках телефона. Достал серый плоский «Волку» последней модели и вопросительно посмотрел на меня.

Девушка возмущенно фыркнула, но сделала несколько снимков и передала аппарат своему знакомому.

– Спасибо. – Парень пожал мне руку. – А не могли бы вы еще отметиться на снимке в соцсети, чтобы поверили?

– С радостью, – улыбнулся я вполне искренне. – Только ссылку скинь.

Парень засиял, кивнул Кристине, прощаясь:

– Увидимся в институте.

И выскочил из зала, не заметив, как блондиночка покосилась парню вслед.

– Кто это? – уточнил я.

– Александр Милорадович, – протянула девушка. – Сын генерал-губернатора города. Мы учимся с ним в одной группе. Образован, воспитан, обучался наукам за границей. Занимается благотворительностью и волонтер в Обществе Красного Креста…

– Ясно, – оборвал ее я, – крайне скучный и душный тип.

Кристина неуверенно кивнула, подтверждая мои слова:

– Ты спас меня от его навязчивого общества.

– Что-то очень уж быстро он свалил, – протянул я, – для надоедливого.

Девушка удивленно посмотрела на меня, а затем хихикнула.

– Ты себя в зеркало видел? Ты похож на каторжника, который только что сбежал из крепости Петра и Павла. И на лице у тебя написано, что ты можешь разбить лицо, невзирая на чин и социальный статус. И даже дорогой костюм, прическа и часы не могут скрыть твоего уличного воспитания.