Рарок и Леса

 – Придётся снизить мощность некоторых микродвигателей в этом устройстве. А жаль! Так хотелось создать нечто действительно сильное.

– Что в этом толку, если одна нога намного сильнее другой? – резонно заметила девушка. – Этак человека пополам разорвать можно! Вот если бы можно было усилить вторую, тогда другое дело…

– Я болван! – крикнул Механикус, звонко хлопнув себя по лбу. – Мясорубка безмозглая! Как мне это самому в голову не пришло? Конечно! Усилить вторую! Зиг, давай отстёгивайся! Я всё переделаю!

С этими словами Механикус отодрал протез от слабо сопротивляющегося Зига и исчез с ним в глубинах мастерской.

Покалеченный охотник с укором посмотрел на Лесу и простонал:

– Спасибо, подруга!

Девушка только развела руками.

– А что я? Я ведь в этом ничего не смыслю! Может он и впрямь сейчас придумает всё, как надо?

– Отбивную он из меня придумает! – проворчал Зиг.

После этого он демонстративно отвернулся и принялся чистить свою, и без того уже идеально вычищенную винтовку. Юная охотница пожала плечами, засучила рукава и углубилась в приготовление ужина.

Глава 20. Шаг до свободы/смерти

Трибуны ликовали! Из-за восторженных воплей зрителей Большой Цирк дрожал, как при землетрясении!

На арене стояли двое – мужчина и женщина. Их усталые лица были мокрыми от пота и крови, но они улыбались и поднимали руки в приветственном жесте. Вокруг в разных позах застыли полтора десятка поверженных гладиаторов. Они все были мертвы, женщина и мужчина убили их.

Абсолютные чемпионы! Гордость гладиаторской гильдии и гордость Торгового города.

Только один человек не испытывал гордости за эту смертоносную пару. Маленький мальчик, который прятался за створкой ворот, ведущих в покои элитных бойцов, испытывал только страх!

Почему? Чего он боялся? Пожалуй, он сам не мог объяснить этого. Родители любили его и никогда не наказывали. К виду крови и смерти он привык с пелёнок. Он и сам мечтал стать гладиатором, правда мама была против, а отец, когда заходили такие разговоры, загадочно ухмылялся и говорил – "Посмотрим"!

Нет, мальчик боялся не родителей, он боялся за них! Это было глупо, и он знал, что это было глупо, но всё равно боялся.

Глупо это было потому, что мама и папа были лучше всех на этой арене. Им не было равных, когда они сражались поодиночке, а когда выступали вдвоём, то ухитрялись уничтожить целый отряд могучих воинов, как сегодня, например.

При этом создавалось впечатление, что им всё равно, сколько перед ними врагов.