Не судьба

С Ленинградского проспекта доносился шум никогда не засыпающего города. Юра вспомнил, как в разговоре с отцом недавно сказал, что хорошо бы иметь в Москве ночные магазины и ночные автобусы, а отец рассвирепел и ответил, что у сына «буржуазные замашки». И тут Ленка проснулась, сбегала в туалет и позвала Юру «продолжить сексуальную тренировку». Он охотно согласился. Лена выпила рюмку коньяка не закусывая, зажгла сигарный окурок и затянулась им с наслаждением, после чего ей пришлось снова приводить нос в порядок. Но Юру это нисколько не смущало, он начал привыкать к ней.

И после этого примерно часа полтора они барахтались в постели…

…Примерно часов в девять Юра проснулся первым и некоторое время с восторгом разглядывал свалившееся на него счастье. Девка была без преувеличения неописуемо роскошна. Юра заметил, что нестерильные ступни её ног уже успели стать загрубевшими, но при этом гладкими, даже блестящими, без трещин. Потом он осторожно откинул одеяло и стал рассматривать её интимное место. Всё тело было такое, что Юре захотелось целовать его с головы до ног.

Он накрыл Лену одеялом, и тут она проснулась, открыла глаза и мгновенно сориентировалась, улыбнулась и спросила:

– Ты чего?

– Я всё того же. Ты изумительно красива, – ответил Юра.

Он не стал уточнять, что её яркая красота не ангельская, а скорее дьявольская. Они оба сбегали в туалет и продолжили любовные утехи в том же неторопливом ритме.

– Ты такой нежный! Просто прелесть! А теперь антракт, – сказала Лена. – Марш в душ.

Юра принял душ, потом стал бриться. Он слышал, как Лена гремит чем-то на кухне. Потом она голенькая и босая пришла в ванную комнату и в присутствии Юры залезла в ванну, скрывшись за шторкой под душем. Юра вышел из ванной комнаты, оделся и снова стал рассматривать корешки книг в застеклённом книжном шкафу. Его мучил тот же вопрос: на каком языке те книги со странными буквами? Можно, конечно, спросить Лену, но не лучше ли докопаться самому?

И тут взгляд Юры упал на серое издание полного собрания сочинений Достоевского.

На каждом томе была воспроизведена подпись автора. Как звали знаменитого писателя? Фёдор Михайлович. А что за овал он выводил каждый раз перед своей фамилией? Да ведь Фёдор Достоевский, как и покойный Юрин дедушка Федот Павлович, писал своё имя с уже не входящей в современный русский алфавит буквы «фита»! И тут вдруг Юра вспомнил, что «фита» пришла в русский алфавит из греческого, где она наверняка осталась до наших дней.