Широко открытое небо

Угораздило же его заболеть в такую непогоду. Известное дело, какой риск, если учесть все обстоятельства.

Старик поднялся. Ощущения вполне ничего, вроде здоров. Почему тогда так жарко?

Пёс не спит. Уставился куда – то и не шевелится.

Гость показался. Медленно, будто прорастая из воздуха начал прорисовываться и уплотняться его силуэт. Тут – то Артчер и проснулся окончательно, даже не от теперешнего сна – проснулся от всего былого, как только увидел Гостя, его глаза, его крылья.

– Господи, – прохрипел старик.

– Не совсем, – ответил ему звенящий хрусталём голос.

Воздух начал терять свою прозрачность. Он окрасился в огненные цвета. Он горел, но не обжигал. Это было приятное, окутывающее тепло.

Разогретый воздух поплыл. Поплыли и крылья, поплыл Гость. Артчер почувствовал головокружение и подступающую к горло рвоту. В его уши ударил тонкий звон. Отстранённый, чужой, инопланетный гул, откуда – то из глубины вселенной. Он прошив собой каждую клетку тела старика. Разложил его тело на атомы, сделал что надо и собрал обратно.

Всё вдруг стихло. Снова стало темно.

Артчер открыл глаза:

Никого нет. Только он и чаки.

И дождь, вновь набирающий силу.

Гость не хотел разбудить умирающего старика, Гость не хотел тревожить его прекрасный сон, в котором он растворялся в темноте, которая становилась всё гуще и гуще. Он уже практически прикоснулся к ушедшим, ожидающих его там людям. Он даже почувствовал заветный покой. Катарсис позади…

Но Гость знал, что сегодня Артчер не должен умереть.

Нет, слишком уж рано решили его прибрать. Для него отведена особенная роль. Этот старик ни в коем случае не сгинет вот так просто, раз и нет, ни следа, ни слова, ни доброго имени. Многие заслуживают большего, но Артчеру это ноша уж точно по плечу.

Дождь падал каплей за каплей. Бомбардировка улиц малым, но верным снарядом.

Вокруг снова стало холодно, изо рта пошёл пар.

– Нет…– рыдая, выдавил из самой глубины светлейшей души человек.

Его муки практически были окончены.

Он почувствовал это. Как же всё оказалось жестоко. Ему дали попробовать на вкус его лучшие времена – ушедшие, обратившиеся в пепел – и в тот же миг забрали их обратно.

Это могла быть мотивация, это мог быть и жесточайший катарсис.

Артчера скрутило. Его рвало от этого мира. Он покинул его всего – то на какие – то секунды, за которые он успел забыть все его составляющие, и тут он снова здесь. Отвратительное состояние.