Путешествие в страну под названием «Ничто»

Глубинный ужас так и держал его в своих цепких паучьих лапах и не отпускал. Арес нагнулся и глубоко, полной грудью, вдохнул воздух. Он втягивал его через открытый рот, но никак не мог восстановить сбившееся дыхание. В висках стучало, кровь с бешеной скоростью бежала по венам, заставляя их пульсировать. Постепенно сбитый сердечный ритм восстановился, и Очищенный смог отдышаться и рассмотреть, куда же он в этот раз попал.

Эпизод 3.

Самая ужасная жизнь – это жизнь,

требующая постоянной импровизации.

Это была спальня. Спальня, выполненная в пасторальных розовых тонах Америки 60-х годов XX века. Наивные пузатые вещи по моде тех лет: вычурная кровать, с претензией на богатство, с розовым покрывалом и розовыми подушками, розовые вельветовые пуфики у кровати, розовые ковёр с розовыми слонами. Интерьер дополняли розовые обои с нарисованными на них розовыми пирожными, даже розовый потолок, правда более светлого оттенка, и розовая, фильдеперсовая люстра. Спиной к Аресу, за розовым туалетным столиком перед будуаром-трельяжем, сидела женщина с высокими чёрными волосами завитыми химическим способом в виде огромной вавилонской башни.

– Ты посмотри, мать, кто это к нам пришёл! Кто это почтил родителей своим великим вниманием?! – раздался грубый утробный звук низкого мужского голоса.

Голос этот был похож на скрип ржавой железки по асфальту.

– Ты что же, шалава малолетняя, в гроб нас решила свести? Тебе во сколько было сказано дома быть? – не унимался скрежещущий ржавый голос.

Из темноты противоположного угла, как из-за кулис на освещённую театральную сцену, появился хозяин голоса. Хотя… Лучше бы не появлялся. Картину из себя этот человек, точнее даже сказать не человек, а его подобие, представлял собой ещё худшую и ужасную, чем можно было ожидать от скрежета его голоса серпом по одному, всем известному, но не упоминаемому в приличном обществе, месту.

Счастливым обладателем голоса оказался огромных размеров хрякомужик с жирным, потным, красным лицом, испещрённым оспинами, на котором рос небывалых размеров нос-хобот, весь в мерзких фиолетовых прожилках. Мужик был брит на лысо, а его голый череп на затылке венчался противными складками, как у собаки породы шарпей.