Сказания Меннескер. Драконья королева

Вайлонд стоял у стола и внимательно смотрел на тщательно прорисованные очертания дорог и поселений. И, пусть внешне он был спокоен, Мелисса чуть ли не физически ощущала исходившие от него волны негодования и страха. Что неудивительно: сообщение, прилетевшее к ним со стрижом из Чернограда, ставило его в практически безвыходное положение.

В цепких лапах Вранослава находилась та, чьей жизнью маг дорожил, пожалуй, куда больше, чем своей собственной. Драконесса и сама очень боялась за взятую в плен лучницу, которая, как выяснилось, еще и ждала ребенка.

Мелисса поежилась, словно воздух в комнате стал липким и неприятным, пробираясь под кожу и скребя самое сердце. За то время, что она провела с этими людьми, за время всех тех невзгод, что им пришлось пережить вместе, они оба стали ей дороги. И осознание того, что жизни кого-то из них угрожает опасность, вызывало страх и у нее.

Волокосту же до жизни совершенно чужой им женщины, хоть и спасшей город, было не так уж и много дела, хоть это обстоятельство и сдерживало варгров, которые были не в состоянии дать в полной мере отпор врагу.

Раздался тихий стук. Мелисса вопросительно глянула на чернокнижника, но тот никак не отреагировал. Скользнув к двери, она открыла ее и увидела Аррена. Демон, смущенно отведя взгляд, негромко спросил:

– Ну, как?

Девочка покачала головой и вздрогнула, когда теплая ладонь друга легла ей на плечо. Вайлонд тем временем пошевелился и, рухнув в одно из мягких кресел, сказал:

– Я отправлюсь туда за ней.

– Этим дело не решить, – с сомнением проговорил Аррен, словно не решаясь вступать в спор с магом. – Нет гарантий, что, заполучив вас, он отпустит…

Демон смолк, а Мелисса, поглубже вздохнув, продолжила:

– Аррен прав.

Одна мысль о том, что она вновь останется одна, сковала ее не хуже стальных оков. Сердце учащенно забилось, а по телу пробежала неприятная дрожь.

Мелисса всегда была одна, кто бы что ни говорил. Даже когда по воле королевы Эшстеп дракоша вошла в особый королевский отряд, готовящий будущих элитных воинов королевы, девочка оставалась одна. Сверстники всегда держались в стороне от нее, смотря как на чужую.