Сказания Меннескер. Ледяная стрела

Детство – самый беззаботный период, когда для тебя открыт весь мир, и ты еще не знаешь о тех стальных оковах, что позже повесят на тебя с наступлением взрослой жизни.

Ей всегда нравилась наивная беззаботность, которую она видела в соседских детях, с которыми ее иногда просили посидеть. Видела в неудержимом оптимизме и вере в светлое будущее Мелиссы. Ей нравилось это, потому что ее собственное детство было сложно назвать таковым. Отец погиб на войне, когда она была маленькой, и ей пришлось повзрослеть раньше времени.

Любое собственное желание ей приходилось прятать глубоко внутри, ведь средств на его воплощение все равно не нашлось бы. Конечно, соблазн взять один серебряный из общей выручки и купить себе новое красивое, или хотя бы не рваное, платье был велик. Но всякий раз она брала себя в руки и покорно шла домой после продажи полотен.

Временами ей приходилось проводить на рынке чуть ли не весь день, и некоторые люди покупали товар исключительно из жалости к девочке, которая смотрела на них умоляющими зелено-голубыми глазами, которые могли бы выплакать немало слез обиды на эту жизнь, на мать, которая не терпела неповиновения со стороны дочери. Но они оставались сухими: она сдерживала себя так сильно, как только могла.

Она могла только терпеть, стиснув зубы, и ждать, что когда-нибудь что-нибудь в ее жизни изменится к лучшему.

Лара с трудом оторвала взгляд от ребятишек и вздохнула, когда вновь наткнулась на сгорбившегося на плоском камне мага. Покачав головой, она села рядом и приобняла его за плечи. Вайлонд вздрогнул и вопросительно на нее посмотрел.

– Успокойся. Ты же сам сказал, что даже в одиночку Мелисса справится с этой тварью, – женщина осторожно подцепила кончиками пальцев темную прядь и убрала с бледного лица.

– Хотел бы я иметь хотя бы часть твоего оптимизма, – усмехнулся чернокнижник.

Она улыбнулась в ответ.

Если бы он только знал, что вера в светлое будущее для нее самой уже давным- давно является чем-то недостижимым.

Глава 3. Змеиная королева

Гостиная была озарена светом, исходившим от камина, где ярко полыхали поленья.