Сказания Меннескер. Ледяная стрела

 – А ты еще можешь…

Лара выжидательно посмотрела на лежащего перед ней человека. Ей крайне не нравился этот тон, хороших идей от Линда после такого обычно не следовало. Тот кашлянул и продолжил:

– Ты еще можешь… что-то изменить. Выбрав его, ты выбрала нелегкий путь, который не каждый человек сумеет осилить, – он с шумом втянул воздух, вкладывая чуть ли не все имеющиеся у него силы в эти слова. – Тебе придется сражаться, зубами победу вырывать, но не сдаваться… драться как химера и быть опасной как гадюка. Иначе ваш путь оборвется, не успев толком… начаться.

Лара вздрогнула, когда широкая ладонь схватила ее за запястье с удивительной силой. Карий взгляд застлала пелена боли.

– Ты носишь мое имя, так носи его достойно. Чтоб мне на том свете стыдно не было… это приказ. Не сдаваться, не прятаться, и драться со всей возможной яростью и силой за свое счастье, потому что моего мне уже не достичь.

Женщина почувствовала, как по щекам побежали тонкие ручейки слез. Еще ни разу на ее памяти этот человек не говорил с ней с такой заботой и теплотой в голосе.

Она гордо вскинула голову и отчеканила:

– Есть!

Губы капитана изогнулись в слабой ухмылке:

– Умница.

Это слово звучало так непривычно, что ей сначала показалось, будто его произнес и вовсе кто-то другой. Ее сводный брат был не очень-то щедр на похвалу, и слышать нечто подобное в свой адрес было и приятно, и, в то же время, больно.

В голосе мужчины слышались протяжные хрипы, дышать ему было явно тяжело. Судить о том, какую зверскую боль могут причинять полученные в той резне ранения, можно было лишь по редким тихим ругательствам, слетающим с языка капитана, и корчащейся от боли не поврежденной половине лица.

– У меня есть для тебя еще одно поручение… – просипел он, вновь собравшись с силами.

– Нет, – отрезала лучница, чувствуя, как глаза щиплют слезы. – Я знаю, о чем ты хочешь…

– Опять упрямишься, – тяжело вздохнул мужчина и прикрыл уцелевший глаз. – Позволяешь своему капитану испытывать такое унижение и боль?

– Я этого не сделаю.

Взгляд капитана посуровел, он трясущейся рукой дотянулся до ее лица и заставил посмотреть в свою сторону.

– Тогда считай это просьбой… – его голос дрогнул.

Голос, в котором всегда звучала сталь, который внушал страх и благоговейный трепет, который был тверд и непоколебим, как и его обладатель, дрогнул.