Белогор. Освободитель

– Серж, мальчик мой! – заорал северный герцог, – Я очень-очень за тебя рад! И не свадьба главная причина моей радости!

Дворяне примолкли, а я, зная манеру герцога подкалывать всех и вся, криво улыбнулся, и вынужденно ответил:

– Благодарю вас, Джо. И спешу спросить, что именно стало причиной вашей радости?

– Ну как же? – изумился Рэстес, – Ты за один день приобрёл сразу две жены и… ни одной тёщи!

Наша часть зала грохнула хохотом. Я тоже улыбнулся и махнул рукой.

– Как дела? – облапив меня, вопрошал северянин.

– Всё так же, – пожал я плечами, и подкатил, будто в порыве стеснительности, глаза повыше: – С каждым годом всё красивее и умнее. Уже даже поражаюсь, как такую красоту земля носит.

Дворяне вновь грянули хохотом, а одна из дам, находившаяся рядом, ехидно заметила:

– Герцог Белогор, вы забыли упомянуть ещё одно своё достоинство – скромность!

– Ах, правда? – вскричал я, – Ну, так исправляю это упущение! Герцог, скромность моя тоже растёт!

– Да ладно? – удивился Рэстес.

– Конечно! – максимально искренне ответил я.

– И это ваша скромность заставляет вас говорить о красоте и уме, герцог? – спросила всё та же дама.

– Совсем нет, – повернулся я к ней, а Арон, зная, что запомнить всех я не в силах, шепнул на ухо, что это баронесса Эразма Райа: – О красоте и уме заставляет говорить меня моя честность. Потому краснею, но говорю о себе правду, баронесса.

– Краснеете? – не унималась прицепившаяся дворянка: – Как-то незаметно!

– А у меня странная особенность организма, мадмуазель Райа, – с поклоном ответил я: – Я краснею исключительно внутрь. Вот даже сейчас смотрю на вас, и краснею.

Дворяне опять заржали, а Эразма, став объектов пристального внимания, вдруг покраснела сама, и быстро скрылась в толпе.

– Герцог, да вы не только на поле брани умеете страх наводить! Языком вы тоже неплохо владеете! – мило улыбнувшись, проговорила ещё одна дама.

– Вы совершенно правы, графиня, языком я тоже, кхм… неплохо владею, – вернул я улыбку светской даме. Та тоже почему-то густо покраснела, и впорхнула в толпу.

Тут уже граф Шеридан-младший вместе с Ягом захохотали в голос.