Белогор. Защитник

Мне же успеть по максимуму порубить изменённых.

Минута, вторая, третья. Я был весь в крови – чужой и своей, потому как изменённые даже на такой сверхбыстрой скорости умудрялись меня видеть. Били. И иногда попадали. Броник спасал, но не на сто процентов. Левая рука, явно поломанная, болталась плетью. Да и левая нога начинала подводить. Но я рвался вперёд, круша оборотней, и лишь почувствовав, что сверхскорость сейчас пропадёт, прыгнул назад и зашёл за щиты легионеров. Ко мне тут же подскочил сотник Вад Ушлый и приложил амулет исцеления.

– Что за стенами?

– Мины перебили кучу изменённых и пехотинцев, вашество! Остальные отступают. На стенах добиваем выживших!

Я попытался встать, но всё плыло, потому махнул рукой и остался сидеть прямо на стене, слушая яростные вопли и хрипы:

– Доклад постоянный! Здик! Как дела у Яга?

– Как и здесь, – запищал элементал. – Под стенами полегло множество изменённых. Но там они штурм начали позже, потому на стену попали немногие.

Я кивнул и начал искать трубку. Достал кое-как. Трясущимися руками набил табаком и с наслаждением закурил. Дым горчил, я сплюнул кровь, и приложил к себе ещё один целебный амулет. Тратить остатки магической энергии поостерёгся. В это время подскочил сотник:

– Ваше карательство! Стена очищена!

– Потери?

– Не считали, но потери большие, – скривился Вад Ушлый.

– Так считайте! И сразу доклад. Где Рузер?

– Немного ранен, вашество, – потупился сотник.

– Немного – это сколько? – я всё же поднялся на ноги, – Ну-ка веди!

Рузер сидел, привалившись спиной к башне, и щупал бок.

– А ты чего расселся? – спросил я у ординарца. – Дела что ли все закончились?

– Так ранен был, ваше карательство, – довольно осклабился Рузер, и показал дырку в кольчуге: – Вот сюда, значит!

– Вылечили?

– Ага! Ну, так вставай и марш со стены! Восемь часов отдыха!

– А вы?

– А я доклад заслушаю, и тоже спущусь.

Вад Ушлый притопал, прихрамывая на левую ногу, и замялся.

– Что по потерям? – хмуро спросил я его.

– Почти две тысячи, вашество, – моргнул сотник.

Рузер поражённо присвистнул, и я с ним согласился. Потерять две тысячи за час боя. Да ещё обороняя стену. Это лихо.

– Многие со стены попадали, вашество, – принялся объяснять легионер.