Тьма, родившая свет

Сай, зрение которого стало невероятно резким, острым, а мысли холодными, увидел, как медведь утробно взвыл, и стал корчиться, извиваться, раздирая себя лапами. Юноша выпрыгнул из круга, и, не отрываясь, смотрел на происходящее. О трансформации парень только читал в книгах, но увидеть такое чудо вживую многого стоило. Медведя корёжило, он то расплывался, то вновь обретал чёткость. Раздваивался, троился, шерсть пропадала. Лапы худели, на глазах превращаясь в руки, и, наконец, в центре круга застыл человек, свернувшийся калачиком, словно эмбрион в утробе матери.

– А я его знаю, – болезненно улыбаясь, сообщил Аш-Шей. Он тоже подошёл к кругу, и стал рядом с Каном. Смотрелся бессмертный жутковато. Когти оборотня располосовали ему пол-лица. Левую руку, практически оторванную у плеча, бывший маг прижимал к туловищу правой конечностью.

– А кто ж его не знает, – съязвил вдруг оказавшийся рядом и домовой Афан. Кан даже спрашивать не стал, откуда брюзга здесь взялся.

– Брендей! Охранник постоялого двора! – воскликнул юный волшебник.

– Браво, – желчно ухмыльнулся бессмертный. – Не оторвал бы этот молодец мне руку, я б вам зааплодировал!

В это время Брендей зашевелился, и сел, глядя диковатым взглядом на присутствующих. Помотал головой, и домовой заверещал вдруг:

– Бей его, Сай! Бей клинком, пока не очухался!

Кан уже поднял было меч, но Брендей, вместо того, чтобы прятаться, кинуться на них или пытаться вырваться, сел на колени и наклонил голову:

– Прошу вас, убейте меня, господин маг! Сил больше нету так жить!

Такой поворот даже Афана заставил заткнуться.

Кан ухватил обеими руками рукоятку, поднял клинок ещё повыше и… опустил. Глянул виновато на Аш-Шея, и признался:

– Не могу! Не палач я. Вот в схватке, когда он кидался…

Бессмертный сочувственно улыбнулся, откинул в сторону левую руку и протянул правую:

– Давай, я рубану.

Кан посмотрел секунду на Аш-Шея, и вдруг спросил у Брендея:

– Ты урождённый оборотень или приобретённый?

– Урождённый, ваше магичество, – пробасил охранник.

– Так почему в полнолуние перекидываешься? – удивился уже Аш-Шей. – Ты ж должен по своему хотению в зверя превращаться!

– Проклят был три года назад, – признался Брендей, – Ведьмой одной.