Тьма, родившая свет

– А сколько, – немного сипло спросил Питерс у мага, – Крыс не будет?

– На год точно даю гарантию, – немного виновато сказал юноша, – На большее время, увы, не знаю заклинания. Но мы сроков ведь не оговаривали?

– Это вполне меня устраивает! – воскликнул Питерс, который в прошлом году за два месяца спокойствия вывалил целых двадцать пять серебряных монет.

Молодой маг забрал пять серебрушек и в сопровождении своих спутников ушёл к себе в комнату. Посетители постоялого двора уважительно расступались перед Каном.

А с утра, когда Питерс пришёл к юному магу, дверь открыл вечно ухмыляющийся худощавый. Сам же маг сидел на кровати в странной позе, поджав под себя ноги, и скрестив руки на груди – будто молился. Худощавый приоткрыл дверь пошире и взмахнул рукой, мол, милости просим. Аст помялся немного, но в комнату зашёл.

– Вас как величать? – обратился он к похожему на мумию улыбаке.

– Аш-Шей, – коротко кивнул долговязый. Потом подумал, и добавил: – Странник.

– А я Афан, – выкатился на середину комнаты странный коротыш с длинными руками и ткнул себя указательным пальцем в середину груди: – Надзирающий я.

И, не дав опомниться ошеломлённому хозяину постоялого двора, вдруг спросил, искривив личико гримасой:

– Или если я домовой, то имя моё и спрашивать не нужно?

– Нужно, – будто защищаясь, выставил перед собой руки Питерс: – Очень рад знакомству.

– И мы рады, – всё так же ухмыляясь, проговорил Аш-Шей. – Вы так пришли, или привело что-то?

– А то мы очень, невероятно заняты! – запищал домовой, подкрадываясь к мухе, летающей по комнате.

– Я по делу, господа, – быстро проговорил Аст, и перешёл на шёпот: – Заказик появился интересный очень. И человек готов невероятно хорошо заплатить!

Глава 8

Сай Кан, сидя на кровати, уплетал завтрак, оставленный ему друзьями-соратниками. Аш-Шей в это время вещал:

– Хозяин говорит, что нас хочет нанять местный дворянин-землевладелец. У него каждое полнолуние кто-то задирает и пожирает коров.

– А сами чего не изловят? – удивился подмастерье. – Мы ж не охотники.

Афан подкатил глаза куда-то под черепную коробку, показывая степень возмущения мысленными способностями юного мага. И даже бессмертный поменял улыбку со снисходительной на укоризненную.

– Тебе же говорят – в полнолуние! – страдальчески произнёс домовой.