Белогор. Миротворец

Правда, мы в походных условиях, и не очень богаты разносолами, но сыр, мясо да лепёшки у нас найдутся.

Еремита непроизвольно сглотнул, отчего кадык его дёрнулся под сухой кожей, и проскрипел:

– Конечно, герцог. Это долг гостеприимного хозяина. Мы бы и сами накрыли стол…

– Ни в коем случае! – горячо воскликнул я, – Это наша обязанность как гостей и послов Её Величества королевы Изольды!

Хранитель попытался было что-то возразить, но его бормотание быстро умолкло под суровыми взглядами его же соратников.

Уже через полчаса на поляне мои дружинники развернули скатерти и позвали к столу всех тридцать отшельников. Как они ели! Аккуратно. Собирая каждую крошку. Нюхая мясо, и смакуя каждый кусочек. Сразу было понятно, что жители императорского парка, мягко говоря, не доедают. И на этом можно было сыграть.

– Уважаемый Еремита! – лучась доброжелательностью, продолжал я знакомить хранителя с соратниками: – Мага Агеля вы теперь знаете, а это, позвольте представить – барон Прет Карильон.

Карильон улыбался, но после моих следующих слов улыбка чуть угасла на его лице:

– Единственное, барон не слишком разборчив в связях. Поговаривают, что даже с энами успел сродниться! – под хохот соратников и выпученные глаза Прета закончил я.

Посмеялся даже хранитель.

– Барон, кажется, обиделся? – с небольшим испугом спросил хранитель.

– Да вы что? – воскликнул я, – Добрейший человек! Только делает вид, а на самом деле внутри смеётся громче нас с вами!

Карильон неразборчиво буркнул что-то, и действительно захохотал вместе со всеми. Уже через час мы были добрейшими друзьями, а после приступили непосредственно к делу.

– Вначале, когда случился коллапс, нас было больше двадцати тысяч, – рассказывал историю оставшихся в столице людей Еремита: – Но жизнь была несладкой! В леса выйти было невозможно, эны убивали всех.

Хранитель пожевал губами.

– С ними мы воевали долго, около десяти лет. И наше население уменьшилось вдвое. Правда, и залызов мы убили достаточно. И тогда первый хранитель заключил с ними договор о ненападении. Мы не выходим из парка, а они не заходят в парк.