Последний сеанс

– Я играла? Как может играть такая бедная девушка, как я?

Она секунду помолчала, словно задумалась, потом поманила меня поближе.

– Мсье Рауль, в этом доме происходят странные вещи! Они играют с тобой шутки. Они переводят часы. Да, да, я знаю, о чем говорю. И это все ее проделки.

– Чьи проделки? – спросил я, пораженный.

– Той самой Аннет. Злой Аннет. Когда она была жива, то всегда мучила меня. Теперь, когда она умерла, она возвращается из мира мертвых, чтобы меня мучить.

Я уставился на Фелисию.

– Она плохая, эта Аннет. Она плохая, я вам говорю. Она вынимает хлеб прямо у тебя изо рта, снимает с тебя одежду, вынимает из тебя душу…

Она внезапно вцепилась в меня.

– Я боюсь, я вам говорю, боюсь. Я слышу ее голос – не ушами, нет, не ушами. Здесь, в голове. – Она постучала себя пальцем по лбу. – Она меня прогонит, совсем прогонит, и что мне тогда делать, что со мной станет?

Ее голос поднялся почти до крика.

Внезапно Фелисия улыбнулась приятной, насмешливой улыбкой, но что-то в ней заставило меня содрогнуться.

– Если до этого дойдет, мсье Рауль, то у меня очень сильные руки, очень сильные руки.

Я никогда прежде не обращал особого внимания на ее руки. Теперь я посмотрел на них и вздрогнул помимо воли. Короткие грубые пальцы и, как сказала Фелисия, ужасно сильные… Я не могу вам объяснить, почему меня вдруг так затошнило.

Тогда я в последний раз видел Фелисию Болт. Сразу же после этого я уехал за границу, в Южную Америку, и вернулся оттуда лишь через два года после ее смерти. Я кое-что читал в газетах о ее жизни и внезапной смерти. Сегодня ночью я услышал больше подробностей – от вас, джентльмены! Фелисия 3 и Фелисия 4, говорите? Она была хорошей актрисой, знаете ли!

Поезд неожиданно замедлил ход. Человек в углу выпрямился и плотнее застегнул пальто.

– Какова ваша теория? – спросил адвокат, наклонившись вперед.

– Мне просто не верится… – начал каноник Парфитт и осекся.

Доктор ничего не сказал. Он в упор смотрел на Рауля Летардо.

– «Снимает с тебя одежду, вынимает из тебя душу», – легкомысленным тоном процитировал француз. И встал. – Я вам говорю, господа, что история Фелисии Болт – это история Аннет Равель. Вы не знали ее, джентльмены. А я знал.